Как подшить шорты своими руками

Слова «Всё лучшее – детям» давно стали этаким показателем качества воспитания. Но почему-то дети, получавшие «всё лучшее», вырастают эгоистами, неприспособленными к жизни, людьми черствыми, в том числе и по отношению к самим родителям. Так верен ли вообще этот принцип – «Всё лучшее – детям»? И в чем действительно нуждаются наши дети? Без чего они вырастают и духовно, и психологически, а подчас и физически нездоровыми, если не ущербными? Об этом мы беседуем с протоиереем Димитрием Смирновым.

«Наши дети не в центре семьи, а на ее периферии»

– Отец Димитрий, здравствуйте!

– Христос воскресе!

– Воистину воскресе! Спасибо, что согласились ответить на вопросы слушателей портала «Православие.ру». Тему нашей сегодняшней встречи мы сформулировали в виде вопроса: «Всё лучшее – детям?» Отец Димитрий, почему сегодня, как считают многие – справедливо или несправедливо, дети становятся в центре семьи? И так ли это на самом деле?

– Совсем нет, наоборот: дети находятся на периферии семьи. Настолько далеко, что едва семью чувствуют.

– Некоторые родители, в том числе и психологи, обеспокоены тем, что дети вырастают большими эгоистами.

– Это понятно. Но это происходит не потому, что всё лучшее отдается детям. Нет. Редкие семьи всё лучшее отдают детям. Всё порой самое непотребное, смело можно так сказать: питание, отдых, книжки, игрушки – вот что детям. Родители вообще об этом не думают. Вот пример: всяких персонажей фильмов ужасов продают в детских магазинах, и родители это покупают: детям, мол, нравятся все эти ужастики. Так что совсем не все лучшее детям, совсем не так.

А проблема эгоизма детей проистекает из малодетности, из нежелания родителей детьми заниматься. Родители всегда хотят детей отдать. Сейчас нет уже ясель, но родители мечтают, чтобы был детский сад в шаговой доступности, чтобы была бабушка, которая должна помогать. Что значит помогать? Бабушке надо спихнуть ребенка, а самой маме, самому папе заниматься саморазвитием. Ходить на эстрадные концерты, на футболы, праздновать юбилеи, корпоративы. От ребенка родители откупаются, и ребенок уже буквально с двух лет начинает манипулировать родителями. И поэтому он вырастает эгоистом, знает, как настроить взрослых, чтобы получить просимое. А он нуждается в человеческом общении, нуждается в общении с отцом и в общении с матерью, но так как ему этого не предоставляется, то он и не знает, что существует такой продукт, и поэтому стремится к суррогатам, которые его от этого отвлекают, – мультикам всяким и подобному… И если еще и детский сад есть, он дает ему определенные траектории его саморазвития, а родители выступают только в роли зрителей, которые приходят на детские утренники, хлопают в ладоши, потом: «Так, ну всё, быстро одеваться… Сколько можно тянуть?» За руку взяли и в транспорт: скорее бы сдать бабушке.

Ребенок – это самое несчастное, забытое существо. Он не знает, что такое любовь к человеку, что такое, когда один чем-то жертвует для другого, что значит поделиться. И ту модель, которую он воспринял от родителей в детстве, он переносит на всё общество, на класс и на самих родителей.

Самое дорогое, что можно отдать детям, – это внимание. Из всех возможных вниманий самое важное – это внимание к их душе

– Правильно я понимаю, что сама фраза: «Я отдала ребенку всё лучшее, а получила черную неблагодарность», – надумана самими родителями?

– Конечно! Самое мягкое выражение, которое мне пришло в голову, чтобы обозначить это, – «брехня». Самое дорогое, что можно отдать детям, – это внимание. Из всех возможных вниманий самое важное – это внимание к его душе, к его страданиям, к его радости. Мать и отец должны быть очень чутко настроены на волну, которую испускает душа дитяти, и в зависимости от этого строить воспитание. А волна, которую испускает душа ребенка, – это тот камертон, что определяет весь строй музыкального инструмента, именуемого «семейные отношения».

– Следующий вопрос как раз о чувствах ребенка. Первая влюбленность накрывает детей порой довольно рано: мальчик или девочка могут испытать ее в первом, в пятом классе… Как родителям эту тонкую тему обсуждать?

– Дети не будут обсуждать ее с родителями. Дети не приучены с родителями ничего обсуждать. Дети варятся в собственном соку. К сожалению, ищут ответы на свои вопросы в самом таком клоачном источнике, который хуже, чем отхожая яма, – именуется эта клоака интернетом. Если раньше мальчики и некоторые девочки получали эти сведения в подворотне, то теперь это – «подворотня», где вместо асфальта выгребная яма, куда сливаются всякие нечистоты, причем не только из этого дома, а со всего мира. Так что тут все обречено.

Правильное развитие семьи начинается с пятого ребенка

– Батюшка, давайте поговорим о тех семьях, где один – максимум два ребенка.

– Сейчас это обычная советская семья: 1,3 ребенка. Мы говорим о большинстве русских семей, в которое вкраплено три процента многодетных. Семья с тремя детьми у нас считается уже многодетной, но, по моим наблюдениям, это совсем не многодетная семья. Это лучше, конечно, чем два и один, но правильное развитие семьи начинается с пятого ребенка.

– Правильное – это какое?

– Это та семья, в которой есть все роли. Есть такая пьеса – «Дети Ванюшина», на ней многие режиссеры обучают своих актеров, потому что там есть все персонажи, которые обычно бывают в театре, есть все роли. Так же и в семье: все возрасты необходимы для приобретения богатого опыта семейной жизни, общественной жизни, взаимоотношений людей разного пола. Среди пятерых в среднем бывает два мальчика и три девочки или две девочки и три мальчика, и даже если четыре мальчика, то одна девочка всё же есть.

Наша семья еще многие десятилетия будет советской, а может, такой и умрет. Русская семья – это в среднем восемь детей.

– Дореволюционная семья?

– Да. Семь-восемь детей. Тогда и 15, и 20 было обычным явлением. И не только в русской семье. Вот певица Мирей Матье была четырнадцатой, вернее – первой в своей семье, а потом еще тринадцать братьев и сестер родилось.

«Детство – это искренность и творчество»

– Исходя из вашего пастырского опыта, скажите, отец Димитрий, к чему приводит то щепетильное отношение к детям в малодетных семьях, когда у родителей один-два ребенка? «В девять домой!»; «А ты всё ли сделал?» Бывает, что общаешься с девушкой или молодым человеком, а ему звонит мама в девять вечера: «Ты где?», и звонки очень настойчивые…

– У нас в стране детей не любят.

– И родители?

– Конечно. Любят, бывает, бабушки. Не все, чаще встречаются бабушки, которые детей не любят вообще – никаких, потому что дети нарушают их покой. Эти бабушки сами бывшие несчастные дети, которые тоже нарушали чей-то покой. Их так учили мамы, папы, орали на них, не давали им жить, а детям, чтобы сохранить свое «я», свою свободу, приходилось безбожно врать, что полностью согласовывалось с воспитанием советского человека: одно думаем, другое говорим, третье делаем. И чем фальшивее мы это делаем, тем лучше. Обратите внимание: вот телепередача, вызывают какую-нибудь девочку, дают ей микрофон – и она тут же начинает говорить каким-то насквозь фальшивым голосом. Ее вызвал взрослый человек, что-то требует сказать – она тут же нам выкладывает то, что мы хотим услышать, совершенно искусственным тоном. Этому учат в детском саду, в школе… И родители умиляются.

Ребенок уже обучен языку, который ожидает от него взрослый. А реакцией на этот язык будет подарок

– Да, увы, все утренники, детские представления, спектакли без этого не обходятся.

– Все, начиная сценарием, кончая интонацией исполнителей. Я вот даже удивился: был тут на одном спектакле в воскресной школе, так те же самые жесты, которым нас учили в детском саду. У современных детей! Представление о том, как всё это надо сделать, через 50 лет то же самое. Я как будто очутился в детском саду 50 лет назад, простите – 60 лет назад. Ничего не изменилось. Нет ни детской непосредственности, ни детской искренности. Ребенок уже обучен совершенно другим вещам: он обучен языку, который ожидает от него взрослый. А реакцией на этот язык будут аплодисменты и, конечно, подарок. К Пасхе или к Рождеству, к Новому году, к 1 мая – это неважно. Поэтому растет потребитель, который знает, что от него ждут, тут же это выдает и ожидает награды. А воспитание, оно в другом.

Однажды я был свидетелем такой сцены. Мальчик подбегает к священнику, берет благословение, а батюшка дает ему конфетку и говорит: «Иди поделись с мамой». Он смотрит так… Ему надо понять эти слова, потом осознать, а потом должна произойти некоторая борьба в душе, потому что он никогда в жизни ничего такого не делал. Потому что мама – это тот аппарат, из которого он получает конфеты, как же делиться с ним? Всё, что мама купила, газировку, например, половину ей? Так? Но он пошел и это сделал: поделился.

Вот педагогический прием, как надо детей учить: «Вы, детки, уже взрослые, мы вас на праздник семейный посадим за отдельный стол, он поменьше, вам будет удобно, но вот пять разных пирожных – и надо брать пирожное из пяти последним. Если пять разных кусков, ты выбери, какой самый маленький». Вот это правильно. «Не расставляй локти»; «Когда ты не в лесу и не один, орать нельзя. Обрати внимание: ни папа не орет, ни мама не орет. Зачем вы так кричите?» И когда так десять тысяч раз повторяешь, получается воспитанный ребенок. Заходит в помещение – говорит: «Здравствуйте», причем говорит не так громко, чтобы стены дрожали, а как соответствует его возрасту. Сказал «здравствуйте» очень тихонько, но чтобы услышали.

– И такое воспитание поможет детям сохранить непосредственность, заложенную в них изначально?

– Не только непосредственность. Но нужно обязательно вызывать не какое-то жесто-звуко-интонационное подражание, а стараться вызывать детей на творчество, на естественную интонацию. А получается, что зазубриваются жесты, зазубриваются интонации, зазубриваются тексты, но это, к сожалению, не очень правильный метод. Дети – чрезвычайно творческие люди.

– Все?

– Конечно. Нужно дать им возможность себя таким образом реализовать, чтобы присущее им творческое развилось. А не так, чтобы по трафарету рисовать вишенки с двумя листиками, домик о четыре стены, об одном окне, сбоку дверка, сверху труба, из нее дым идет. Не знаю, где они видели, но все дети рисуют одно и то же. Это отчего происходит? Они рисуют не то, что видят, не то, что переживают, а такие детские иероглифы. Вот эта фигура – как иероглиф слова «дом».

– Когда ребенку пять лет, уже поздно думать о том, чтобы что-то переменить в своей стратегии отношения к нему?

– Во-первых, никогда не поздно, однако уже очень многое утрачено, потому что дитя в основных своих линиях души формируется к четырем годам. Но всегда можно постараться некие миры открыть ребенку, он может этим заинтересоваться… И поэтому мы видим такие феномены в истории, как, например, Ломоносов. Михайло Васильевич уже взрослым юношей открыл для себя мир науки, которого он не знал и в отрочестве, и в юношестве. Он пришел учиться, когда из него сформировался уже молодой мужчина: в XVIII веке в таком возрасте уже жениться надо было.

Современная семья даже не готовит к жизни человека. Девочка не готовится к будущей семейной жизни, к материнству, потому что, если бы у нее было четыре, или пять, или шесть младших братьев и сестер, она была бы уже готовая мама. Она бы кормила и готовила им еду, мыла посуду, пеленала и укачивала и не боялась нисколько многодетности, ее не ужасала бы она. Наоборот! И она старалась бы оградить детей от влияния бабушки и дедушки, хотела бы сама воспитывать своих детей.

Дети и родители: вместе или врозь?

Для детей жизнь и труд родителей – естественный источник познания мира

– Отец Димитрий, вот молодой человек хочет постоянно помогать своим родителям, включаться в их жизнь, быть в курсе того, что у них происходит, как они живут, если они живут далеко. Свидетельствует ли это о том, что он сам не самостоятелен?

– Если он нормальный ребенок, жизнь родителей для него – естественный источник познания мира. Сто лет назад 84 процента населения были крестьяне. Крестьяне никаких дидактических задач в лоб не ставили. Шла жизнь, и каждое дитя, начиная с трех лет, включалось в эту жизнь. В три года мальчик или девочка могут вполне прутиком пасти гусей. Там, где были пруды и были гуси, ребенок вполне с этой задачей справлялся. Дальше шло по нарастающей, и к 15 годам ребенку полторы тысячи крестьянских операций были знакомы: огород, поле, сад, птица, животные. Он это всё тысячу раз видел и постепенно осваивал, постепенно его допускали к все более сложным вещам. И он рос в своем достоинстве, с пониманием, пока не вырастал в юношу 16–17 лет, и тогда начинали в соседних деревнях, а, может, даже в своей, подбирать ему невесту. И он знал, что ему подберут самую лучшую, «нам лишь бы что не надо». Из хорошей семьи и чтобы и не больная, и работящая, и всё прочее. И на красоту смотрели, хотя у крестьян свое понятие о красоте было, у дворян оно другое. Дворянские девочки в обморок падали, но такую бы крестьяне не взяли для своего сына.

Это была жизнь. И каждый ребеночек в нее вовлекался. Очень важно, когда дети вовлечены в жизнь. Сейчас иногда это встречается: когда родители держат какую-то лавку, ребенок вполне может там помогать. Из этого потом Серафимы Саровские вырастают. Начинают с лавки, кончают иеромонахом и духовником тысяч людей.

Всякие бывают пути, но всё начинается с семьи.

– Психологи советуют сегодня молодым жить своей отдельной от родителей жизнью, считая это проявлением самостоятельности. Но ведь это нормальная потребность – хотеть помогать друг другу, в том числе финансово, поддерживать морально. Хотелось бы узнать ваше мнение о том, где должна проходить эта граница независимости детей и родителей друг от друга. Очевидно же, что такая помощь уместна, но почему слышатся все время призывы думать о себе? Почему этот девиз так популярен?

– Мало ли что делают некоторые люди! Зачем нам это обсуждать? С ними даже в полемику как-то негоже вступать, потому что это метать бисер перед свиньями. Человек создан Богом для того, чтобы как раз служить другим. Обучение этому служению начинается с семьи. Сначала мама моет посуду, а ребенок вытирает; потом ребенок моет посуду, мама вытирает; а потом один ребенок моет посуду, а вытирает ее другой ребенок, а мамочка отдыхает – допустим, вышивает гладью. А старшие девочки смотрят, как это делается, начинают вышивать крестом, а потом переходят на вышивку гладью. Это я просто в пример говорю. Сейчас нет нужды гладью вышивать, есть прекрасные машины для этого. Так ты можешь создавать для машины эскизы.

Современный советский человек – это очень гордый человек. И он сам себе абсолютный авторитет

– А вот такая ситуация: молодой человек, у него есть невеста, но родители этой девушки не принимают его. Как тут быть?

– Да мало ли что делает современный советский человек! Он, во-первых, чрезвычайно горд. Это выражается в том, что он для самого себя абсолютно непререкаемый авторитет. Его так воспитали в семье. Его слово – закон. Хочу – дайте. Иначе бросаться буду на пол. Хочу белого пуделя, и вы мне его доставите. И вырастает матрона 50 лет, принимается выбирать жениха для своей дочери – методом, как японская акварель: вот 20 000 акварелей, 19 999 сжигается, остается одна – это шедевр, а если просто так написать, не получится шедевр. Выбирает методом отбора. Ей показывают, а ей не нравится. Она выбирает как будто себе. Она иначе и не может. С такими папами и мамами… хотя папа обычно, как зайчик, сидит и даже не чирикает, потому что папе тоже главное – покой. Зачем ему вступать в споры с этим мощным человеком, который на пенсию не хочет идти в 55 лет? Зачем нарушать спокойное течение своей жизни? И он сидит так тихинько, смотрит телевизор или лучше к «ребятам» пойдет в гараж, а «ребятам» тоже уже под 60. Там они немножко выпьют, но не так, чтобы не дойти до дома. Он проведет хорошо время вдали от всего, что называется семья. На периферии строит что-то свое.

Семья нормальная устроена по-другому. Отец – он и капитан, и кормчий, а еще и боцман-хозяйственник, всем обеспечивает. Жена во всем ему помощник, но особенный ее труд – с малыми детьми. Это ее поле, она всё это организовывает: их обучение музыке, секции бокса, футбола, карате, алгебра, геометрия… А отец говорит: «Так, ребята, когда уроки закончите? Через час? Через час жду: надо то-то и то-то сделать. Старый шкаф разобрать и вынести на помойку. Я уже в магазине новый оплатил… Поедите со мной. Вот вы двое будете со мной грузить на машину и привязывать к багажнику его части, а потом будем все вместе новый шкаф собирать… Ты держи это, ты держи это». И потом этот парень будет не безрукий жених, который не знает, с какой стороны что подать, а он сделает все быстро и просто, потому что «я с папой». Всё – папа. И машину водит, и на самокате катается… И пироги пекут и едят их, и за собой посуду убирают, и постель всегда в порядке, и трусы у них чистые. Всё в порядке.

Наше советское воспитание – антисемейное. Оно коллективное. По инерции это еще долго будет продолжаться

– Прямо по полочкам разложили…

– К чему мы стремимся? Создать человека, который абсолютно не приспособлен к семейной жизни и так ее боится, что ждет, пока какая-нибудь женщина лет на 15 его старше будет ему второй мамой? Он от одной мамы перейдет к другой и ищет именно такую инстинктивно. Почему ищут? Не ищут подвига в строительстве семейной жизни и домашней Церкви, а ищут покоя. Юноша, не успевший еще возмужать, уже духовно состарился. Он теряет свои ипостасные свойства. Он, будучи молодым, духовно инвалид. Древние китайцы заматывали своим девочкам ножки, и, когда они вырастали, у них были ножки-культяпки – это было модно. Модно, но больно и неудобно.

Наше советское воспитание такое антисемейное. Оно коллективное. В коллективе человек может жить. Там есть начальник, там есть карьера. В коллективе есть определенные отношения – где подсидеть, где оклеветать, где подставиться. Такие законы везде, начиная от любых администраций и кончая армией. Всё одно и то же. С детского сада до любого министерства – это всё коллективы. Поэтому женщины стремятся на работу. В коллективе ей комфортно. Языком почесать и перед сослуживицами в новом платье покрутиться. Ты и мужу можешь его показать, но он же в этом ничего не понимает! Ему даже в голову не придет сказать, что платье понравилось. Он никогда не слышал, чтобы его папа делал комплимент его маме. В этом совершенно дикие люди.

О тренингах и естественном знании

– Отец Димитрий, вы сказали, что пять детей – это ситуация, когда детям в семье комфортно. А о чем должны помнить родители, которые хотят создать многодетную семью?

– Не надо ни о чем помнить. Обычный человек, живущий в городе, должен помнить о том, что нужно пользоваться туалетной бумагой? Он должен это помнить? Нет. Хотя складывается впечатление, что большинство наших граждан не умеют пользоваться фаянсом в общественном сортире, и когда входишь в сортир, неудобство и дискомфорт. А ведь во всех квартирах потрясающая чистота, просто потрясающая, только хрусталя не хватает сияющего, но во всех общественных что? Так это от того, что люди не умеют этим пользоваться. А вот в маленьком Монако, совсем крохотной державе, умеют все! А у нас не умеют.

– Не свое, потому и не жалко.

– Но научить-то можно человека всему. Он же не медведь в цирке, хотя медведи там ездят на мотоциклах. Это у человека должно быть так же, как чистить зубы, как причесываться каждое утро. Как не ходить в одежде с пятнами, а если заметил пятно, нужно постараться если не удалить, то снивелировать его. Что нужно помнить при нашем климате? Хотя бы два раза в сутки глядеть на свои ботинки, не надо ли их почистить. Вот это нужно помнить. Утром надел – они почищены, а смотришь: к 16 часам уже снова надо чистить. Хорошо бы, чтобы человек продумывал такую возможность. Вот об этом надо помнить, а остальное… Должен ли человек помнить, что он должен чистить зубы? Не надо ничего помнить. Это часть нашей жизни. Не надо помнить, что, переходя улицу, поверни голову налево, а дойдешь до середины – поверни направо. Надо это знать как кошка, которая прежде, чем есть что-то, понюхает, не будет сразу набрасываться.

– Сейчас очень много тренингов и программ, которые учат материнству, учат отцовству. Они крайне востребованы. И это свидетельство того, что у людей есть потребность в таких знаниях. Или, по крайней мере, их убеждают, что нужно знать, как правильно воспитывать своих детей, а многие этого не знают. Наши читатели интересовались: нужны ли вообще такие курсы? Разве у людей естественным образом не получится воспитать своих детей? Это вот как раз о том, о чем вы только что говорили. Если человек нормальный папаша, если она хорошая мать, у них всё естественно получится?

– Получится, если они знают.

– Если они знают?

– Да. Я помню, что меня учила пеленать моя мать и медсестра, которая к нам приходила из детской поликлиники, и со второго раза у меня сносно всё получилось, на троечку, потому что боишься своими ручищами-то… я тогда посильнее был. Ребеночка боишься повредить. Что тут такого? Пусть и тренинги будут.

Конечно, если есть тренинг, его нужно посмотреть: что за люди его ведут? нет ли какой-нибудь гнусности, как Набоков говорил? нет ли каких-то оккультных опор, которые эти люди протаскивают? Потому что всегда все эти мерзопакостные люди протаскивают в таких вот курсах свои идеи.

«Мама и папа – вот что для детей самое лучшее»

Ни мамы, ни папы – не заменимы

– Отец Димитрий, завершая наш разговор, подведем итог: как выяснилось, «всё лучшее – детям» не совсем правильная формулировка.

– Самое лучшее для детей – это родители. Я за то, чтобы все родители – детям. Чтобы у детей был папа настоящий и мама настоящая. Это для них самое лучшее. Потому что даже по нашему детскому дому я это вижу. У некоторых наших мальчонок такие мамы, что, прости меня, Господи, убить хочется. А им подай маму! Поэтому ни мамы, ни папы не заменимы.

И в завершение расскажу такой случай. Одна женщина, очень хорошая, верующая, взяла под опеку мальчонку и обнаружила – а она не замужем, и у нее два телефона, – так вот, обнаружила, что парнишка оба номера записал, но один записал как «мама» (он ее уже мамой называет, хотя не так давно она его взяла), а другой записал как «папа», хотя никакого папы в природе нет. Ему нужен папа! А у него никогда его не было. Мама как раз из тех, которых убить мало. Хотя убивать бесполезно. Ребенок хочет папу. И ему важно, что у него есть телефон папин и мамин. Можете себе представить? Поэтому я за всё лучшее – детям, так должно быть, но просто это лучшее – не китайские игрушки, крашенные какими-то вредными красками, и не мультики, которые чистая отрава, как алкоголь, а абсолютно хороший здоровый умный папа, который любит своих детей, и мама.

– Батюшка, большое спасибо вам за содержательную беседу.



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Смысл жизни. Цитаты. Афоризмы Цитаты про самое главное

Как подшить шорты своими руками Как подшить шорты своими руками Как подшить шорты своими руками Как подшить шорты своими руками Как подшить шорты своими руками Как подшить шорты своими руками

Похожие новости